Амбициозность проекта «Знамя Победы» по достоинству начинаешь оценивать далеко не сразу. Все-таки стратегии про Великую Отечественную воспринимаются уже как что-то привычное, что неизменно присутствует рядом с нами последние лет тридцать. Сочетание стратегического режима и возможности управление любым юнитом с видом от третьего лица – штука уже более интересная, но все же по меркам жанра тоже не уникальная.
Однако если объединить все сказанное выше с тем фактом, что большую часть времени разработкой этой игры занимался всего 1 (один!) человек, то вот тут уже поневоле ахнешь. Объем работы вырисовывается настолько огромный, что появление даже крохотной демки можно было бы считать подвигом. А тут ведь не просто демка, тут и сама игра на подходе, пусть пока и в раннем доступе.

Стоит же за ней наш сегодняшний собеседник, Дмитрий Агапов. Он рассказал подробно и о самом проекте (а там все оказалось куда интереснее, чем виделось на первый взгляд), так и о тех трудностях, с которыми ему пришлось столкнуться за годы разработки.
Навигатор игрового мира: Каково это, создавать столь масштабную игру в одиночку?
Дмитрий Агапов: Очень сложно. В этом мне помогали дисциплина и поддержка близких. А недавно у меня появилась небольшая команда. Хотя многим я по-прежнему занимаюсь сам, что-то уже получается делегировать. Например, звук сейчас находится на аутсорсе. Я могу писать код, делать 3D-модели, но звук – это совершенно отдельная область, которая требует много времени.
НИМ: Наверное, после нескольких лет работы в одиночку было непросто свыкнуться с мыслью, что какие-то задачи можно поручить сотрудникам?
Д.А.: Честно говоря, делегирование – это отдельный навык. Как когда-то приходилось учиться 3D-графике и текстурированию, так теперь приходится учиться передавать задачи другим людям. Но это полезный навык. Сам я довольно универсальный специалист – такой «человек-оркестр». Поэтому мне всегда интересно работать с человеком, который много лет посвятил какой-то одной конкретной сфере. Мне самому есть чему у него поучиться, и за счет этого возникает полезная для проекта синергия.
Например, сейчас у меня есть программист, который помогает углублять уже созданные мной системы: он работает над искусственным интеллектом и системой сохранений. Основа была реализована раньше, но благодаря его опыту некоторые механики получается улучшить и добавить в них что-то новое. Кроме того, это сильно экономит мое собственное время.

НИМ: Что бы вы посоветовали начинающим разработчикам, которые тоже пытаются довести собственный проект до релиза?
Д.А.: Главное, что нужно знать – выпустить свою игру реально, даже если ты создаешь ее дома и изначально вообще не связан с индустрией. Но надо действительно заниматься своим проектом и показывать его другим людям, и тут очень многое зависит от дисциплины. Неважно, хочется сегодня работать или не хочется – нужно, чтобы всегда был список конкретных задач, которые необходимо решить. Дисциплина позволяет довести работу до конца, а демонстрация проекта дает возможность получить финансовую и техническую поддержку. Ну а дальше все уже зависит от вас.
НИМ: Что изменилось того, как у «Знамени Победы» появился издатель?
Д.А.: Когда долго разрабатываешь игру один, постоянно хочется углубляться в какие-то отдельные моменты. А иногда важно вовремя сказать себе «стоп» – или чтобы это сделал кто-то со стороны.
Кроме того, я смог снять с себя все, что связано с маркетингом. Наверное, это самое важное, чем мне помог издатель. Разрабатывать игру само по себе тяжело, а одновременно с этим заниматься еще и ее продвижением – совершенно другой сферой, где нужен другой тип мышления, – это уже что-то на грани фантастики.

НИМ: Название «Знамя Победы» неизбежно ассоциируется с финалом войны, при этом первая часть игры посвящена 1941 году. Можно ли воспринимать само название как своего рода обещание отобразить все последующие этапы Великой Отечественной?
Д.А.: В идеальном варианте мы и в самом деле хотим провести игрока от начала войны до ее завершения. Поэтому и изменили название проекта с «Красного рубежа» на «Знамя Победы». Но в ранний доступ мы выходим со стартовой точкой в 1941 году: сейчас уже готово несколько миссий, а затем будем постепенно увеличивать объем контента.
НИМ: Что делать, если историческая достоверность и интересный геймплей начинают друг другу мешать?
Д.А.: Я считаю, что исторические события нужно адаптировать. Если человек зайдет в игру, и ему будет неинтересно, то не имеет значения, насколько точно в ней воспроизводится то или иное сражение. Он просто удалит ее и все. Но это не значит, что во время разработки не нужно обращаться к историческим документам. Важно соблюдать баланс.
Например, у нас есть миссия, основанная на одном из боев на Буйничском поле во время обороны Могилева. Она была еще в демоверсии. В том районе немецкие танки уткнулись в противотанковый ров и не смогли пройти дальше. Я нашел немецкие карты того времени и увидел участок, где происходило полноценное сражение советских артиллеристов с немецкими танками. В игре отражен небольшой его фрагмент, но при этом имеется историческая справка, которая дает более широкий контекст.
Для меня важны и сами образы. Если игрок постоянно видит что-то привычное, он начинает воспринимать происходящее немного автоматически. Поэтому одна из моих задач как разработчика – показывать ему что-то новое. Например, у нас под управлением могут оказаться милиционеры или медсестра. Последняя производит особенно сильное впечатление именно потому, что это девушка на войне. Аудитория на такое реагирует.
Кроме того, мы стараемся объединить разные масштабы. С одной стороны, игрок видит большое сражение и широкую линию фронта. С другой – может буквально оказаться бойцом в траншее, к которой приближаются немецкие танки, и самостоятельно решить, что делать: например, пытаться ли забросать его гранатами. Если играешь за медсестру, геймплей уже строится иначе – приходится лечить раненых.
Как показали тесты, такой баланс работает. При этом проходить игру исключительно в режиме прямого управления не получится: даже если очень опытный игрок одолеет противника на одном участке фронта, на другом в это время может произойти что-то нехорошее. В то же время выиграть, оставаясь на стратегическом уровне и вообще не переходя к прямому управлению, вполне реально. Однако прямое управление дает заметное преимущество и позволяет лично вмешаться в происходящее там, где это особенно необходимо.

НИМ: Кстати, а что происходит на остальном поле боя, пока игрок напрямую управляет снайпером или танком. Насколько самостоятельны наши отряды?
Д.А.: На любой карте у нас есть достаточно широкая линия фронта. Пока игрок напрямую управляет юнитом на одном направлении, за ситуацией на остальных участках он может следить с помощью карты. У подразделений есть определенная степень самостоятельности. Вы можете выбрать, будут ли они просто стоять на месте без приказа или, например, сами займут ближайшие укрытия. Но команду перейти в наступление отдает именно игрок. Если он этого не сделает, ваши войска сами в атаку не пойдут.
НИМ: Какие режимы сейчас есть в игре?
Д.А.: Имеется несколько реиграбельных режимов, параметры которых можно настраивать самому: продолжительность матча, силу противника, помощь союзников и даже генерацию дополнительных заданий.
Например, «Захват» – это классическое наступление. В нем могут выдаваться дополнительные задачи. В «Обороне» сначала дается время на подготовку к наступлению противника, после чего приходится отбивать вражеские атаки, которые постепенно становятся все сильнее.
В «Противостоянии» игрок и искусственный интеллект находятся примерно в равных стартовых условиях. На карте есть нейтральные точки, стороны постепенно захватывают их, и таким образом формируется линия фронта.
Есть и режим «Плацдарм»: сначала нужно за отведенное время захватить ключевую позицию, а затем удерживать ее. Условный пример – форсировали реку, закрепились на другом берегу и теперь должны защищать созданный плацдарм.
Отдельно существуют сюжетные миссии. Каждая из них – это рассказ о каком-либо подвиге или, возможно, собирательном образе подвига. В будущем мы планируем добавить линейную сюжетную кампанию. Определенный набор миссий должен провести игрока от июня 1941 года и Бреста до зимнего контрнаступления под Москвой.
Еще один режим я пока условно называю «Операцией». Есть карта определенного сражения, на которой располагаются наши и вражеские дивизии – если сильно упрощать, что-то вроде Total War. Игрок перемещает дивизии, после чего происходит столкновение. Таким образом можно будет участвовать уже в полноценных боевых операциях.

НИМ: Одна из самых необычных возможностей «Знамени Победы» – строительство траншей, огневых точек и заграждений. Насколько адекватно противник реагирует на созданную игроком оборону? И что мешает превратить карту в один огромный укрепрайон?
Д.А.: При большом желании такой хорошо защищенный район действительно можно создать, но здесь важно тактически и стратегически продумать, как именно его правильно организовать. Все ограничено ресурсами. В сюжетных миссиях они выдаются порционно, в реиграбельных режимах ресурсы поступают за контроль над специальными точками.
Если играть достаточно долго, можно обустроить довольно серьезные оборонительные позиции. Но даже реиграбельные миссии так или иначе ограничены по времени. Что касается искусственного интеллекта, определенные механики взаимодействия с укреплениями уже есть. Например, автомобили точно не поедут прямо через траншею – они постараются ее объехать.

НИМ: В игре есть и система снабжения. Где проходит граница между интересной тактической задачей и микроменеджментом, когда игрок вместо командования начинает обслуживать каждый отдельный отряд?
Д.А.: Для меня как создателя игры было важным сделать так, чтобы при желании можно было избежать микроконтроля. Я сам не люблю постоянно нянчиться с отдельными юнитами в стратегиях – хочется все-таки мыслить тактически. Например, если рядом нет противника, работает специальный режим планирования. В нем можно заранее намечать и строить укрепления, разумеется, расходуя ресурсы.
Если противник уже близко, строительство становится невозможно, но можно вызвать бойцов с ящиками снабжения. Допустим, во время подготовки обороны вы забыли обеспечить солдат припасами. Тогда уже в разгар сражения можно отправить двух бойцов, которые дотащат ящик до нужной позиции. Мне хочется дать игроку достаточно глубокие механики, но при этом не усложнять ему жизнь без необходимости.
Добавлю, что у бойцов есть инвентарь, содержимое которого не переносится между миссиями. Сами юниты при этом отличаются друг от друга. Снайпер дальше видит, командир воодушевляет окружающих и дает им бонусы – поэтому вражеских командиров имеет смысл устранять в первую очередь. Медики могут лечить раненых бойцов, а у членов экипажей имеются ремкомплекты для техники. Кстати, чинить ее умеют все, просто с разной скоростью, а вот превратить обычного бойца в медика уже нельзя. При этом инвентарь дает определенную свободу. Допустим, вы играете за снайпера и тут видите приближающиеся танки. Можно подобрать у павшего товарища противотанковое ружье и уже с ним вступить в бой.
В будущем, возможно, инвентарь будет использоваться и для каких-то сценарных предметов. Сейчас же это прежде всего возможность экипировать бойцов в зависимости от ситуации. Кроме того, юниты получают опыт прямо во время миссии. Если вызвать новобранцев, они могут со временем стать ветеранами. Но этот прогресс между миссиями не переносится.

НИМ: У техники одновременно есть привычная полоска прочности и система повреждения отдельных модулей. Почему решили совместить оба подхода?
Д.А.: Мне хотелось сделать не столько симулятор военных действий, сколько динамичный проект, который будет интересен массовой аудитории, поэтому у техники есть полоска здоровья. Я знаю, что хардкорные игроки ее не очень любят, но в том или ином виде такой показатель есть практически везде – просто иногда он скрыт. У нас игрок его видит.
В то же время имеются отдельные модули и зоны пробития. Учитываются реальные показатели брони: понятно, что в лоб технику пробить сложнее, чем в борт. Если повредить гусеницу, танк будет ехать медленнее. Если повредить башню, она будет медленнее вращаться.
Это влияет и на сам подход к бою. В том числе ради таких ситуаций есть смысл переходить в прямое управление: находясь непосредственно за орудием, можно точнее выцеливать нужные модули. К слову, во время тестов мы решили, что полностью останавливать технику при повреждении все-таки не стоит. Иначе темп игры слишком сильно замедлялся. Поэтому здесь пришлось найти компромисс.

НИМ: Сколько юнитов может одновременно находиться на поле боя?
Д.А.: Примерно 150–200 – это общее количество с обеих сторон одновременно. Как показывает практика, управлять такими соединениями вполне удобно. Если мы обороняемся, подразделения заранее расставлены по позициям и особого внимания уже не требуют. Если наступаем, разумно выделять группы примерно по 50 человек.
НИМ: Весной прошел первый плейтест. Пришлось ли по его итогам что-то серьезно переделывать?
Д.А.: Да, например, мы поняли, что игроки не всегда находят режим строительства. После этого мы внесли изменения в интерфейс. Похожая ситуация была с прямым управлением: далеко не у всех получалось с первого раза понять, как в него перейти. Сейчас этот элемент сделали максимально наглядным.
НИМ: Вы активно показывали игру на международных выставках. Как ее воспринимает зарубежная аудитория?
Д.А.: В целом западная аудитория встречает проект довольно тепло. У нас много добавлений в список желаемого из-за рубежа, а среди лидирующих стран – США и Германия. На Gamescom отзывы были положительными. Людям особенно нравилось прямое управление. У меня даже есть фотографии, на которых запечатлены зарубежные посетители, играющие за советских бойцов времен Великой Отечественной войны.
Какой-то критики именно из-за выбранной тематики я пока не видел. Людям интересен Восточный фронт. В дальнейшем мы планируем затронуть и союзников, но это уже вопрос дальнейшего развития проекта.

НИМ: В октябре появилась открытая демоверсия. Что дальше?
Д.А.: Да, демка уже вышла и сейчас для меня очень важно услышать отзывы игроков. Есть мое сообщество в «ВК», куда всегда можно написать и отправить свои предложения по улучшению игры.
Что до будущего, то выход в ранний доступ ориентировочно планируется на декабрь этого года – январь следующего. К лету мы хотим подготовить конечный набор сюжетных миссий. Ориентировочно к концу 2027 года я надеюсь выпустить редактор для пользовательских миссий. На мой взгляд, он очень важен, поскольку позволяет проекту жить благодаря сообществу. Каждый сможет сделать свою карту – например, воссоздать собственный город и реализовать происходившие там сражения.
Если заглядывать дальше, хотелось бы добавить и мультиплеер. Пока, учитывая, что проект все еще в значительной степени разрабатывается в одиночку, качественно сделать его к раннему доступу нереально, а делать плохо не хочется. Но в перспективе сетевые сражения я считаю важными.
В идеале все это должно существовать в рамках одной игры-платформы, куда со временем будут добавляться другие периоды войны. А в совсем далеком будущем такая платформа, возможно, сможет обратиться и к другим эпохам – например, к Первой мировой войне.